Интервью с Джоном Бон Джови

Смогут ли мегазвезды 80-х выжить в эпоху альтернативных 90-х?

Грег Сэндоу
1992

Стоит невыносимая жара, но группе, которая вот уже 4 года не выпускала новых пластинок, надо бы позаботиться о фото для рекламной компании. Именно поэтому в один из знойных лос-анджелесских дней они отрабатывают свою фотосессию здесь, в этом странном, застрявшем где-то посреди пыльной и извилистой дороги доме, заваленном невообразимым хламом вроде старых треног для кинокамер.
Гитарист группы Ричи Самбора стоит на холме и смотрит вниз - туда, где Тихий океан врезается своими водами в берег. «Знаешь, здесь можно наткнуться на чертовски опасных акул», - рассуждает он с неподдельным интересом. «У них тут полно подобной дряни. Ядовитые жуки, скорпионы, тарантулы, «черные вдовы». Он стоит прямо передо мной в своих разноцветных ковбойских сапогах, и даже невзначай брошенная фраза о том, что «неплохо бы иметь оружие, чтобы чувствовать себя в полной безопасности» в его устах звучит невероятно благородно.

Он может поделиться еще парочкой назидательных историй: например, о том, как 2 года назад группа «перегорела». Это произошло после 30-милионных тиражей альбомов (включая хиты Bad Medicine и Livin’ on a Prayer) и двух очень успешных, но изнурительных мировых турне. Слава и усталость одновременно навалились с такой силой, что они поняли – нужно на время разойтись и поискать что-нибудь другое.

«Мы так много пахали», - говорит Самбора, - нам еще повезло, что мы не уморили себя до смерти». Клавишник группы Дэвид Брайан, на груди которого красуется тату Джокера, подхватывает: «Мы как шальная пуля летели вперед без оглядки!» А барабанщик Тико Торрес, коренастый парень с глубоким приятным голосом добавляет, что вообще не мог слушать никакую музыку (даже по радио) целый год после того, как они решили сделать перерыв. Однако Джон Бон Джови, основатель группы, ее вокалист, босс и, по совместительству, один из самых известных рокеров 80-х годов, снова вывел своих ребят на публику. За 4 года многое изменилось в музыкальной жизни. Места в первой десятке Биллборда оккупировали представители нового поколения поп-музыки, кантри и сиэтлского гранжа. Казалось, что среди всего этого разнообразия «прямолинейному» рок-н-роллу Bon Jovi уготована роль середнячков хит-парадов.Но когда группа выпустила новый альбом “Keep The Faith” (получивший весьма скептические рецензии от критиков), он оказался на пятой строчке чарта Биллборда, подарив Bon Jovi шанс на выживание в жестких условиях 90-х годов.

Во время той августовской съемки, главный творец возвращения группы, одетый в легкую шелковую белую рубашку и цветастые брюки, позирует фотографам, сидя на деревянном стуле с высокой спинкой. Видно, что он чувствует себя немного не в своей тарелке. «Я не буду садиться так». «Я не хочу фотографироваться в этих штанах». Нет, он не злится. Даже наоборот – какая-то далекая грусть вдруг отражается в его взгляде, как будто он почувствовал, что превратился в того, кого и собственная мать бы не узнала. Его персонал бросается на подмогу, и в итоге съемка заканчивается снимком «аля 90-е», где он уже в повседневной одежде – джинсах и простом черном свитере.
Только спросите о Джоне Бон Джови у тех, кто с ним знаком и тут же услышите сплошь хвалебные отзывы. Вот, например, озадаченного вида молодой журналист Шерри Ринг Гинсберг, работавший на том же лейбле, что и Джон, в те годы, когда его карьера только начиналась, тотчас выпаливает безапелляционное: «Разве он не великолепен?» А вот мнение его постоянного гитарного техника: «Лучший босс, что у меня когда-либо был», - клянется он. Однако есть те, кто по-прежнему уверен, что Бон Джови лишь кукла от рок-н-ролла. Возможно, это из-за того, что в свои 30 он по-мальчишески красив или потому что он беззастенчиво эксплуатирует рок-баллады в угоду своим недалеким фанатам. Или же это мнение сложилось в то время, когда альбомы Slippery When Wet и New Jersey совершили прорыв, а Джон и его группа скакали по сцене, как счастливые петухи, и во всех интервью говорили лишь заученными клише, которые можно услышать от любой рок-звезды. «Рок-н-ролл это образ жизни», - восклицали они. «И все это мы делаем ради наших фэнов». Критики считали их поверхностными. Определили, будто их плохо воспитывали в детстве, будто о музыке они думали лишь, как о кратчайшей дорожке к славе, женщинам и огромным «бабкам». На самом деле, звучит не очень убедительно. По крайней мере, Боб Рок, седовласый гуру музыкальной индустрии, выступивший в качестве продюсера нового альбома Bon Jovi, вспоминает о ребятах как о «невинных детях» во время записи их первых хитов (с Бобом в качестве звукорежиссера). Да и сам Бон Джови ничуть не соответствует образу, созданному его недоброжелателями.

«Недавний кризис в группе носил весьма серьезный характер», - последовательно разъясняет он четырем корреспондентам на следующий день после фотосъемки, сидя в светлой комнате отеля Бел Эйдж, что в западном Голливуде, и подкрепляясь привычным коктейлем из витаминизированной колы. Нет, ребята вовсе не поругались, как утверждает Джон, даже когда он и Самбора порознь выпустили свои сольные альбомы. Просто пришло время приостановить гонку и посмотреть на мир свежим взглядом.
Сам он в 1991 году устроил себе терапию в виде 2-х недельного путешествия на мотоцикле по нехоженым дорогам собственной родины, где его взору предстал весь спектр проблем, терзавших в то время Америку. Он всегда старался держаться подальше от политики, но теперь Бон Джови был разочарован, став очевидцем царящей вокруг расовой и половой дискриминации, а также последствиями экономического спада. Именно поэтому на новом альбоме появилась 10-минутная эпическая «Dry County», которая повествует о нелегких временах нефтяной лихорадки в Техасе и поэтому на первом сингле с альбома («Keep the Faith») с доселе неслыханной в мелодиях группы тревогой он шепчет: «Я хожу по следам пропитавшей общество лжи. И мне не нравится то, что я вижу».

Но, кажется, что-то в глубине души гложет его еще больше. Следующим утром у себя в студии он снова пойман в ловушку очередным репортером хэви-метал издания, которая продолжает щелкать его на камеру, несмотря на замечание пресс-атташе о том, что группу уже ждут в другом месте. Бон Джови срывается. «Ненавижу это, ненавижу, ненавижу», - бормочет он, быстрым шагом направляясь к двери, не забывая, однако, бросить через плечо извинение. Позже он пришлет букет цветов в номер журналистки.

Так вот что беспокоит Бон Джови больше всего: кажется, он сознательно и единолично отправился в крестовый поход против того, что он называет «машиной», которая правит индустрией звукозаписи, политикой и СМИ, машиной, которая искушает тебя своим фальшивым глянцем, изменяя до неузнаваемости. А он все еще живет в Рамсон, Нью-Джерси и водит джип вместо Феррари, купленного в те дни, когда звездность накрыла его с головой. «Когда я садился за руль Феррари, то чувствовал себя как-то неуютно, - говорит он, - ведь никто другой в Джерси о таких машинах и не думает». Да, в прошлом году он купил дом в Малибу, но так и не смог адаптироваться к здешнему менталитету. «У них есть сервис по купанию собак, который является прямо к вам домой!» - возмущается он. В Джерси мне хочется ездить на небольшом микроавтобусе. Там же, отважься кто-нибудь прокатиться на таком, ему бы сразу голову оторвали!» Чтобы чувствовать себя более комфортно во время откровенного разговора, он выбирает для интервью лишенный всякого пафоса мексиканский ресторанчик и приводит с собой младшего брата Мэтта Бонджиови – та самая «машина» вынудила Джона изменить фамилию на «Бон Джови» - долговязого 18-летнего парнишку, который в будущем, возможно, метит в менеджеры группы. Вместе со звуками живой латино-американской музыки Джон начинает объяснять, что в этой индустрии необходимо идти на компромиссы. «Ты постоянно находишься под прессом контракта. Этот проклятый бизнес – сплошная гниль» - уверяет он. Пафос? Даже говоря о Шер, с которой Самбора встречался в 1989 году, он подчеркивает, что больше всего в ней ему импонирует именно прямота. «Я не хочу никого огорчать», - фыркает он. Но она, бывало, зависала с нами в дешевых пивнушках».

Речь заходит о его жене Доротее Херли, возлюбленной Джона еще со школьной скамьи. Она не дает интервью и не фотографируется для обложек журналов, но кажется еще более экзотичной, чем Шер. Херли – чемпион Нью-Джерси и обладательница зеленого пояса по карате. Как сам Джон называет ее в шутку - «миниатюрная маньячка», которая ни за что не пустит его на свои соревнования. «Она очень независима, - говорит он с гордостью. Чертовски независима! У нее нетрадиционные музыкальные вкусы - она считает мусором все, что крутят по радио и МТВ».
Минуточку. Неужели она не слушает даже его музыку?
«Никогда! Ей вообще наплевать! Она обожает Элвиса Костелло. Когда он сделал кавер на Bad Medicine, она была по-настоящему впечатлена. Да что она! Я сам был впечатлен не меньше!»

Единственное, что беспокоит его сейчас – как вчерашняя аудитория воспримет его сегодняшний облик. «Это тяжело, - признает он. - Но ведь приходит время, и все меняются, правда?» Не похоже, что он таким образом пытается уговорить своих фанатов, но он явно не смущен тем, что они его любят. «Стоять на сцене перед аудиторией в 15 или 15000 человек», - он как бы бросает вызов своим многочисленным критикам, разом отметая все их претензии, - видеть, как они восхищенно на тебя смотрят и не получать от этого удовольствие? Если вы думаете, что такое возможно, мы точно сделаны не из одного теста». Это те самые поклонники, которые принимали непосредственное участие в становлении его карьеры, позволив ему стать одним из самых успешных приобретений международного гиганта звукозаписи Polygram. Возможно, это случилось потому, что он действительно их любит и изо всех сил старается не позволить «машине» превратить его в недостижимую избалованную звезду.

Перевод: Екатерина Аристова