Интервью с Джоном Бон Джови

Джон Бон Джови берет пример с Фрэнка Синатры

Алгирдас Густайтис, журнал СК-Новости №57
Апрель 2001 г.

— Ваш грандиозный музыкальный багаж помогает вам в актерской карьере?

— Это действительно багаж. Поначалу он не только не помогал, но и мешал. Очень трудно на встречах с режиссерами или продюсерами преодолеть их предубеждение: «О, еще одна рок-звезда мечтает выбиться в драматические актеры». Между тем «U-571» — это моя седьмая картина. А опыт работы в шоу-бизнесе, конечно, полезен. В кино я пока еще чувствую себя двадцатилетним юнцом, у которого почему-то семнадцатилетний опыт работы в шоу-бизнесе. Мне очень нравится в кино.

— И все же как вас стали снимать в кино — ведь у вас такой четкий имидж рок-музыканта?

— Когда я снимался в «Лунной ночи и Валентино» (хотя это и было всего лишь шесть лет назад), музыканты в кино в качестве актеров допускались не слишком часто. А сейчас они мне говорят: «Парень, пусть твой новый альбом станет хитом, и ты получишь все роли, которые пожелаешь. Будешь таким же богатым, как Дженнифер Лопес». Почему бы лучше не вспомнить Фрэнка Синатру? К 80 годам он снялся в 60 фильмах. Если моя музыкальная карьера может дать что-то кино, почему не делать и то, и это?

— С тех пор, как вы стали отцом, ваша жизнь изменилась?

— Я бы не стал менять ее ни по какой причине, даже по этой. Если я изменюсь, это будет естественным возрастным ростом, ведь с годами все становятся более ответственными, серьезными и так далее.

— Вы чувствуете свое итальянское происхождение?

— Конечно, это мои корни, но я уже американец в третьем поколении. К сожалению, не знаю итальянского языка, но однажды был на Сицилии, специально для того, чтобы посмотреть, где жили мои предки. Для меня огромным опытом было провести три месяца в Риме и работать на «Чинечитте» с Дино де Лаурентисом, который в свои 80 лет сделал уже 600 картин. Да, я горд повторять: «Я работал с Дино Де Лаурентисом».

— Ваша «Главная мужская роль», где вы солируете, не стала хитом. Сейчас вы в ансамбле — так легче?

— После того, как я снялся в «Лунной ночи», я понял, что нужно сделать следующий логический шаг: сняться в более значительной роли в малобюджетной картине. Фильм действительно имел небольшую кассу, успех в определенных кругах. Он прокатывался в двадцати кинотеатрах, потом начал вторую жизнь на кабельном телевидении, и это работа, которой я горжусь. Сейчас я чувствую себя перед камерой более уверенно. Конечно, в ансамбле легче, тем более имея вокруг себя таких актеров, как Харви Кейтель, Кевин Спейси и Хелен Хант. Вся ирония заключалась в том, что я страдаю клаустрофобией, и когда мне позвонили и сказали, что меня отобрали на роль, я обратил взор к небесам и спросил: «Боже, что же мне теперь делать?» Я вместе с Мэтью Макконахи должен был оказаться в пространстве, которое было объемом не больше письменного стола. Все знали о моей клаустрофобии и всегда оставляли свет вокруг. В общем, мне нужно было прыгнуть в эту дыру, растолкать кого-то по дороге и добраться до Макконахи. Я быстро все сделал как трусливый кролик, услышал, как мне показалось, «Снято!», потом пошел дождь, и меня обнаружили сидящим на скамейке в лодке и плачущим. Зажгли свет. Макконахи вылез из ящика, а Кейтель подошел ко мне и сказал: «Слушай, Бон Джови. Либо ты прыгаешь обратно в ящик, либо мне придется опять сюда завтра приходить». Я прыгнул и преодолел свою клаустрофобию.

— Почему вы обрезали свои длинные волосы?

— Мой отец парикмахер, он меня всегда раньше стриг, просто в один прекрасный день я попросил его укоротить мне волосы, вот и все.

— Вашим детям нравится, что их папа — знаменитый музыкант?

— Они еще слишком маленькие. Дочке семь, сыну пять. В последний раз я брал их с собой на гастроли четыре года назад. Вряд ли они что-то тогда понимали. А сейчас они думают о папе только как о кинозвезде, а не как о рок-звезде. Им нравится, что я в кино, только дочка не любит, когда я целуюсь на экране с чужими женщинами.

— Если вдруг ваши дети захотят пойти по вашим стопам и играть в ансамбле, какой совет вы им дадите?

— «Иди, пробуй, а если получится, я поддержу». Каждый ребенок мечтает стать рок-звездой. Скольким из них это удается сделать? Нужно время, помимо таланта, и много-много усилий.

— Когда выйдет ваш следующий альбом?

— В конце мая.

— Вы никогда не пробовали работать в театре?

— Было бы грандиозно, но если бы каждый вечер я участвовал в спектаклях, смог бы я гастролировать по миру с концертами или сняться хоть в одном фильме?

— Что такое, по-вашему, актерская игра?

— Я прошел лишь один актерский курс. Я учился у Харолда Гускина, его ценят в Нью-Йорке. Он говорил мне: «Не играй, а находи нужную реакцию. Слушай и отвечай. Я понятия не имею, что ты хочешь мне сказать, но моя реакция должна быть нормальной, естественной». Я учился, работая с такими мастерами, как Кейтель или Спейси.

— Одни говорят, что рок-н-ролл умер. Другие говорят, что он спит. Вы могли бы его разбудить?

— В музыкальном бизнесе все развивается циклами. Не о чем беспокоиться. Думаю, что рок вернется. Фанаты собирают каталоги. Они хотят, чтобы так был не только рэп, но и «Роллинг Стоунз».

— Каковы ваши планы на будущее?

— Я никогда не строю никаких планов. Жизнь преподносит столько сюрпризов! Если выбирать себе пример для подражания, то я ориентировался бы на Фрэнка Синатру. Он прекратил гастролировать лишь в 80 лет, получил «Оскара», когда у него не только не было ни одной картины, но и ни одного музыкального контракта, зато за спиной было шестьдесят ролей и своя звуковая студия. Вот хороший пример, как завершать карьеру.